Гадкие лебеди

28.03.2007

Борис Хлебников: 
"Я с большой опаской отношусь к такому понятию, как "социальное кино", так как кинематограф — это не то искусство, в котором следует делать какие-то заявления. Если тебе есть что сказать о расизме, глобализации, толерантности и так далее, то намного логичнее и эффективнее написать статью в газету или выступить на телевидении.
Никакая социальная направленность не должна превалировать над художественной составляющей. Обличать язвы общества на киноэкране — это практически невозможная задача, если делать это талантливо, а не на уровне посредственности. Вспомните великих режиссеров новой волны: Феллини, Висконти, Пазолини — все они в начале карьеры снимали фильмы с острым социальным пафосом. А теперь попытайтесь вспомнить хотя бы один из них. Скорее всего, не сможете, так как в историю кинематографа эти демиурги вошли совсем с другими работами. Также Тарковский и Антониони — у них абсолютно притчевый кинематограф, а не топорно социальный.
А все эти фестивали остросоциального кино — они, акцентируясь на проблемах инородцев, инвалидов, бомжей и так далее, ото-двигают на второй и даже на третий план художественную составляющую кинематографа. Получается, что режиссеру уже не нужно ломать голову над художественными приемами, искать новые пути и экспериментировать: снял фильм на социальную тематику, попал на кинофестиваль, получил грант. Такое отношение к кино губительно. Лучший, на мой взгляд, фильм про толерантность и межнациональные проблемы — это "Мимино". Посмотрев такую комедию, сразу испытываешь симпатию к уроженцам Кавказа и сочувствуешь их мытарствам в России. Разве Георгий Данелия снимал остросоциальное кино? Вовсе нет".

Константин Лопушанский:
"Основная миссия кино — давать духовное начало зрителю, помогать ему развиваться как личности, расти над собой и аде-кватно оценивать общество, в котором он живет, указывая на его недостатки.
Сейчас все буквально сдвинулись на принципе развлечений. С экрана идет пропаганда стиля "жизни как она есть": мол, мы снимаем безо всяких соплей, безо всяких ваших ложных и устаревших ценностей, мы уходим в "чистый арт", наплевав на окружающую действительность. Такой подход ведет к созданию абсолютно бездушного и неживого кинемато-графа, пластмассового, если хотите. Это и не идеализм высоких чувств, и не жесткий реализм проблемного кино. Все эти дурацкие сказочки про бандитов и золотую молодежь — ну какие нормальные люди так живут?
Каждый человек сталкивается в жизни как с непреходящими ценностями (любовью, дружбой, предательством), так и с общечеловеческими катаклизмами (войнами, межнациональными конфликтами, голодом и нищетой). Обо всем этом нужно снимать кино, именно с помощью его инструментов возможно обратить внимание зрителя на проблемы, мимо которых он проходит в повседневной жизни. Не каждый готов сопереживать угнетаемым вот так вот, с нуля, читая статьи в газетах и видя репортажи по телевидению, для него тысячи человеческих жертв останутся лишь цифрой в газете. А кино — это инструмент "комфортного сопереживания": сидя в мягком кресле, наблюдая за мастер-ством режиссера, зритель начинает сопереживать героям, кем бы они ни были, и потом, выйдя из зала, он уже не ударит иностранца или бездомного человека".

"Деловой Петербург" №52 (2374), 28.03.2007