Гадкие лебеди

01.10.2005

- Легко ли братья за такой материал, который называется философской фантастикой?
- Мы сейчас живем в нереальное время, поэтому сказать, где фантастика, а где реальность - трудно. Я очень люблю работать, как актер и как режиссер, с материалом, который близок к стихии сна. Приступая к работе над фильмом по братьям Стругацким, я нахожу, что эта фантастика – гиперреальна, потому что она ставит неожиданные вопросы: о лимите нашей свободы, о том, кто мы и что нас окружает, куда катиться этот мир, и есть ли выход из сложившейся ситуации. Им нет легких ответов. 

- Кто он, Банев, вас персонаж?
-Быть другим, маргиналом, чужаком – это тема всегда актуальна. Роман писался в идеологически тяжелое время застоя. Я его впервые читал в самиздате в 70-е годы. Это был запретный плод: что- то щемящие, манящее в неизведанные дали свободы. Я тогда еще не жил на Западе, я не знал иного мира. В какое-то время у меня были проблемы с КГБ, я был в черных списках и не мог выезжать за границу. Я думал, что Советский союз и его идеология- это навсегда. И я привык развивать в себе чувство внутренней свободы, куда нет никому доступа, и я могу путешествовать независимо от внешнего мира, в котором я был чужой. Я был всегда чужой. Я находил себя чужим и в Украине, где я жил в то время, и откуда меня выгнали. В начале 80-х моя первая эмиграция была в Литву, где я впервые почувствовал кайф быть чужим. Потом была другая чужбина- Москва, дальше Канада – и там я был не своим. И теперь я возвращаюсь на родину – и там я не свой. Ощущение чужака оказалось мне близким. И мне кажется, что оно совпадает с героем, герой Банев для меня - это я сам, а я самого себя не знаю. Я чужой самому себе, пытаясь сосуществовать с персонажем, я стараюсь разгадать самого себя, свою загадку. Но я знаю, что я ее никогда не разгадаю, по крайней мере, в этой жизни.
 
- Ваш герой в романе помогает «злейшим врагам цивилизации» – мокрецам. Кто они для вас мокрецы?
- Я бы сказал, что они напоминают мне тибетских монахов, которые мне очень близки. Они смеются как дети, радуются этому миру, и знают то, что простым смертным не дано. Помню такой момент на съемочной площадке: пока актер, играющий мокреца, ждал своего выхода, его полностью загримировали и одели маску. Он даже не мог поесть, поскольку его рот был зарыт пленкой, и он от отчаяния взял какую- то книжку и начал читать. Надев очки. Это выглядело потрясающе. Этой немой картиной залюбовался даже режиссер Константин Лопушанский – именно такими должны быть мокрецы: пришельцами, не от мира сего. Мы живет в мире грубых материй и конфликтов, поэтому огрубели мы, огрубела наша кожа, а мокрецы не приспособлены к этому миру - они откровенные чужие. С кожей тончайшей, которая по - другому реагирует на грязь мира, на экологию, на отсутствие кислорода. На все вещи, которыми богата наша цивилизация. 

- Все картины у Лопушанского – провидческие?
- Элемент предсказания абсолютный. Я смотрел все фильмы Константина Лопушанского, они мне нравятся своей провидческой стороной. В них ставиться серьезный вопрос о судьбах цивилизации, о духовном кризисе, который как дамоклов меч навис над нами. Сейчас настало время опомниться, если еще не поздно. По сути, роман «Гадкие лебеди»- последнее предупреждение человечеству. Игра идет ва-банк. Я благодарен судьбе, что она свела меня с Константином Лопушанским, и я получил эту роль.
 
- Сейчас вы - гражданин Канады ,как реализуется на другом континенте ваши творческие мечты?
- Работаю в своей профессии и никогда ей не изменяю. Канада располагается рядом с монстром - США, который поглощает все живое и неживое в кинематографе, но у меня не было никогда желания переехать, скажем, в Лос-Анджелес, их образ жизни мне не очень нравится. В Канаде, безусловно, есть свои проблемы и я не говорю, что живу без проблем, но там я нашел тот покой, которого мне так не хватало здесь. Есть, конечно, определенная опасность успокоится, уйти в материализм, довольствовать исключительно материальными благами. Но меня они не особо интересуют, поскольку я нашел некую платформу, способен сосредоточится на неких внутренних вещах, осмыслить свое прошлое, спокойно заглянуть в себя, когда тебя не дергают, не подслушивают, когда ты чувствуешь себя хорошо своем доме. Вся работа, которую я делаю как театральный режиссер – абсолютное припоминание. Я анализирую свое прошлое, оно уходит в какие- то глубины, к предкам. Сейчас я готовлю большой проект - музыкальный спектакль Дракула. Это будет мюзикл с Бруно Пелтье в главной роли (Священник Грингуар из «Notre Dame de Paris»). Я мечтаю привезти сюда этот спектакль, когда он будет готов. Меня все время интересует тема связи с прошлым, цепи предков. Философ Николай Федоров говорил, что время неминуемо нас должно направить на распознавание своих предков и работу на их воскрешение. Нужно иди в кадр? Идем воскрешать предков... 

- Работа в Голливуде?
Моя голливудская история началась с переезда в Канаду, хотя я не могу сказать, что Голливуд есть моя конечная цель. Мне кажется, что есть изначальная разница менталитета, которую не преодолеть. Наши славяне на Западе всегда останутся славянами. Молоком мой или сметаной - все равно не отмыть цвет твоей кожи - он дан изначально. Я снялся в нескольких голливудских картинах, съемки которых проходили на территории Канады. Кстати, американцы все чаще снимают в Канаде. В «Проекте Ельцина» Роджера Спотисвуда, который снимал фильмы о Джеймсе Бонде, картины с участием Шварценеггера. В каком то смысле это был проельцинский фильм, который был очень хорошо воспринят в Америке. Хотя «Проект Ельцина» снимался в Торонто, создается впечатление, что действие происходит в Москве. Наш зритель знает ленты «Тайный агент Никита», «Идеальный муж», в которых я также играл. Недавно снялся в одном блокбастере, за два дня заработав больше, чем за год работы в театрах. Бываю и в самом Голливуде, у меня в Лос-Анджелесе есть менеджер, они, как говорится, глаз на меня положили. 

- Америке сейчас много наших актеров?
Очень много, они, как правило, все тянутся в Голливуд. Эта американская мечта всех привлекает. Но устроиться там удается единицам. Лично меня карьера голливудской звезды не интересует. Это приблизительно то же самое, что быть в Украине богатым. Это ад. Передо мной пример моего коллеги Роя Дюпюи. С ним я снимался в картине «Агент Никита», в которой он играл Майкла. Рой очень известен, его и в Штатах любят, пытаются туда затянуть. Однако он не хочет ехать в Голливуд. У него дом за городом, чуть меньше часа езды от Монреаля. Вокруг лес, горы, озеро. И он туда убегает, даже когда есть всего день перерыва между съемками. Голливуд — это сумасшествие, заколдованный круг, из которого ты уже не можешь вырваться. Там больше зарабатывают, но и тратят больше. 

- Какие были ваши последние работы в кино до приезда в Россию?
- Из последних – «Способы умирания», где я снимался с Роем Депюи. Был фильм « Jack Paradise», события которого развивались в 30-50 гг. прошлого века, а мой герой - наполовину итальянец, наполовину ирландец. «Трясина» Кима Нгуена была представлена на фестивале в Ханты- Мансийске. Как Кафка писал книгу об Америке, никогда ее не посетив, как Ларс фон Триер снимал «Танцующую в темноте», не показавшись в этой стране, так и молодой режиссер Ким Нгуен решился на создание «Тесины» о некой Восточной Европе. Он видел мой спектакль по Кафке «Америка», он настолько им проникся, что много лет спустя, написал сценарий о некой Европе, и снял сказочный фильм, который мне очень нравиться. Сейчас мы с ним готовим новый проект. 

- Приглашение на «Гадких лебедей» ...
- Когда меня позвали на роль Банева в «Гадких лебедях», по роману, который в свое время я читал в самздате, я сразу же загорелся этой идеей, тем более, что имя Константина Лопушанского для меня много значило. Его изображение проникнуто мистикой тайны. Это неспешный фильм, там есть покой, религия, философия. Акцент моей героя сделан на некой созерцательности, сознании момента, ощущении атмосферы. Очень много совпадений истории героя с моей личной судьбой.У меня есть дочь на Украине - я живу в Америке Мне приятно наблюдать совпадения.

Мила Кудряшова, THE, октябрь 2005