Александра
Пресса31.10.2006
Интервью Александра Сокурова и Андрея Сигле (радио "Культура") Программа "Действующие лица"
У нас сегодня в гостях кинорежиссер Александр Сокуров и продюсер и композитор Андрей Сигле. Здравствуйте.
А.С.: -Здравствуйте.
А.Сок.: -Здравствуйте.
Это создатели проекта «Александра». Александр Николаевич, я знаю, что Вы многократно публично подчеркивали, насколько творческим и важным является вклад продюсера и композитора Андрея Сигле в реализацию Ваших замыслов. Поэтому я объединяю вас в этом эфире как соучастников. Это юбилейные дни, потому что главную роль играет Галина Павловна Вишневская, юбилей которой сейчас отмечает вся страна. Не побоюсь даже произнести эту дату, ведь Галина Павловна всегда с гордостью ее произносит, восемьдесят лет. Александр Николаевич, фильм «Александра» это Ваш замысел, Ваш сценарий?
А.Сок.: -Да, да. Я и автор сценария. Так случилось.
Я испытал состояние близкое к шоку, когда узнал, что в фильме Сокурова роль бабушки офицера, приезжающей в Чечню к внуку, будет играть Галина Вишневская. Что общего у нее, настоящей дивы, звезды, в полном смысле этого слова, с Вами, человеком, чурающимся публичности, таким затворником?
А.Сок.: -Великий дар у нее актерский. Она большая актриса драматическая. И я могу только удивиться, что мы с Андреем первые предложили ей такую большую художественную работу в кино. И сценарий писался именно для нее. И какие-то интонации, поведение нашей героини - все это рассчитано на внутренний, художественный, человеческий ресурс Галины Павловны. Она по внутреннему состоянию человек непростой. Я бы даже сказал вот это царственное ее состояние – это благо приобретенное. Внутри природы ее, внутри натуры живет совсем другой человек.
Именно этот человек Вам был нужен?
А.Сок.: -Что-то от этого человека было нужно, потому что Галина Павловна не должна была создавать этот образ и характер самой себя. Именно рассчитывал на ее дар драматической актрисы, который для меня был очевиден уже очень-очень давно, на способность к перевоплощению…
Это лицедейство, в высоком смысле этого слова.
А.Сок.: -Да, большая актерская работа, только осложненная в данном случае тем, что здесь нет ничего эффектного. У нее была самая тяжелая ситуация, какая может быть у актрисы. Все внутри: все мотивировки, все эмоции. У нее нет никаких спекулятивных, дополнительных ни эпизодов, ни ситуаций драматических, которые бы дали возможность ей ярко выступить, эффектно, как это принято в оперном театре. Здесь это лирическая история, очень тихая, душевная. Она совсем на себя не похожа в этой картине. Ее не узнаешь. Моя мама любит ее, знает, но она не узнала ее.
А Ваша мама уже видела материал?
А.Сок.: -Нет, она видела фотографии. Я позволил себе, поскольку она очень любит ее, слушает всю жизнь и почитает. И она ее не узнала. Это была часть работы, потому что, когда мы обсуждали, я сказал: «Галина Павловна, у Вас будет большая, серьезная, актерская работа. Вам нужно будет от многого в себе отказаться: от привычек, пристрастий, некоторых представлений, и тяжело поработать в, конечно, непростых условиях».
А.С.: -Хочу приоткрыть качества того человека, которого мы с Александром Николаевичем в этой картине достали наружу. Первое, и самое важное, это трудолюбие. Это то, что Галина Павловна подавала пример всей съемочной группе. Она совершенно самоотверженный человек, когда вопрос касается работы. А.Сок.: -Честное, чистое отношение к профессии, вне амбиций, звездности и т.д. Никто не мог предположить, глядя на нее, что это мировая знаменитость. Она не требовала к себе особого отношения, только работать, работать…Она бросилась, как в океан, в эту роль.
Александр Николаевич, а вот как Галина Павловна Вишневская относится к кинематографу Сокурова?
А.Сок.: -Есть картины, которые ей очень нравятся. Я стараюсь не задавать этих вопросов, считаю, это как-то нескромно. Но я знаю ее реакцию на «Русский ковчег», «Альтовую сонату». Над «Альтовой сонатой» она рыдала, она просто плакала и не могла остановиться. Мы показали ей его там, в Чечне, перед съемками важного эпизода, разговор с внуком, там у нее состояние аналогичное. И я решил, что покажу ей эту картину о Шостаковиче, она ее раньше не видела. Это вызвало глубочайшее эмоциональное потрясение. Она широкий человек, она многое понимает, что-то находится за пределами ее вкусов, но это никак не отражается на процессе работы.
Не так давно, когда состоялась премьера Евгения Онегина, Галина Павловна выступила чрезвычайно резко.
А.Сок.: -Это простая, на мой взгляд, история. Она получила, к сожалению, немного истерическую такую огласку. Просто в стране есть люди, у которых есть право на все. В стране должны быть люди, у которые есть право на окрик. Напомнить, призвать – это их долг перед культурой, иногда сделать это слишком громко, слишком резко призвать к порядку. Но вот такая вот дисциплина, должны существовать обозревающие, впередсмотрящие люди, для культуры это необходимо. Она, без всякого сомнения, принадлежит к числу этих людей. Кто еще к ним принадлежит, я не знаю. Я готов ей простить любую формулировку в свой адрес только потому, что я считаю, что если мы на самом деле отвечаем перед собственно культурой, мы должны допустить существование таких людей и прислушиваться к ним и к их оценкам совершенно спокойно, совершенно по-другому реагировать. У них, у этих людей, есть не только право так поступать, но, простите, и обязанность.
Многие говорят, что после смерти Дмитрия Сергеевича Лихачева, существует некоторый дефицит моральных авторитетов в стране.
А.С.: -Скажем, учителей, которые имеют право на оценку того уровня культуры, который на сегодняшний день существует в стране.
А.Сок.: -Даже, если в этих оценках допускается, как нам кажется, что-то неправильное, даже если мы с этим очень несогласны, это совершенно неважно, потому что эти люди должны говорить, а мы должны слушать.
А.С.: -Кто бы сейчас в кино окрикнул то, что происходит, потому что засилие мата на киноэкране…
Это должен сделать кинематографист, с Вашей точки зрения, или кто-то другой?
А.Сок.: -Наверное, нет. Сахаров же был вообще человеком не из культуры, но если бы он что-то сказал по поводу культурной ситуации, на это обратили бы внимание. Это человек, у которого есть моральная мотивировка. Такие люди нужны обязательно.
Александр Николаевич, я очень люблю Ваши документальные фильмы. Среди героев Ваших фильмов и Борис Ельцин, Витаутас Ландсбергис – выдающиеся люди, связанные и с культурой, с искусством – Солженицын, Тарковский, Шаляпин…Кого там только нет…и простые японские и русские крестьяне. Не могу всех перечислить, потому что Ваша документальная фильмография гигантская. Вот сейчас есть персонаж, которого Вы хотели бы или могли бы сделать своим героем?
А.Сок.: -Конечно, есть. Но пока рано об этом говорить. Я еще не дошел до понимания вот этого человека.
Но вы не отказываетесь от работы в документальном кино?
А.Сок.: -Нет. Мы же вот только что сделали двухчасовую картину «Элегия жизни», где персонажами являются Вишневская и Ростропович. Показать не можем пока эту картину никак. Но, тем не менее, я не хочу бросать. Для меня это явления одного порядка: документальное и игровое кино. Это один художественный процесс, если ставишь художественную задачу и там, и там. Это единый труд.
Вопрос Андрею Сигле. А Вы продюсируете и документальные проекты?
А.С.: -Нет.
А.Сок.: -К сожалению, здесь мы остались без Андрея. Я очень нуждался в его помощи. Но так получилось, что мы работали порознь. Вообще я должен сказать, что Андрей сыграл в моей жизни огромную роль, в жизни моей человеческой. Удивительным образом, в тяжелые моменты моей личной жизни появляется Андрей. Я знаю, если будет плохо, я могу набрать этот номер телефона, и никогда не будут заданы вопросы: зачем или почему.
Андрей Сигле – композитор и продюсер нового фильма Александра Николаевича Сокурова «Александра», а также многих других его проектов: и фильма «Отец и сын», и фильма «Телец» и фильма «Солнце».
А.Сок.: -Мы вместе работаем с Андреем. Фильм «Солнце» состоялся только благодаря участию Андрея.
А.С.: -Это отдельный разговор.
Почему отдельный? Мне кажется, это этапный проект для отечественного, мирового кинематографа.
А.Сок.: -Для отечественного кинематографа эта картина ничего не означала. Она прошла незамеченной. Мы даже не смогли толком ее показать в стране, показали только в Петербурге и Москве. А в мировом смысле – да. И в Японии очень хорошо прошла. Мы волновались по этому поводу, потому что это принципиальная для них ситуация. Но она прошла без эксцессов, без конфликтов с националистами. Я счастлив.
А.С.: -Я хочу сказать, об интересе к этой картине в Японии. Мы с Александром Николаевичем ездили туда на встречу со СМИ: три дня по двенадцать часов, по полчаса на интервью. Сменяли друг друга журналисты телевидения, радио, газет и заинтересованно задавали вопросы. Для них эта картина, мне кажется, даже политикообразующая. Не только с точки зрения художественной ценности, а еще и как осмысление некого периода истории. Все журналисты, которые приходили, они все эту картину видели, у всех были подготовлены вопросы, все с большим уважением к этой картине отнеслись. Это то, чего в России мы не увидели. Картины Сокурова – абсолютный бестселлер нашего кинематографа за границей. Огромный интерес к его картинам, грандиозный прокат. Картина «Русский ковчег» является лидером проката за границей среди всех наших, современных российских фильмов. В отличии от блокбастеров. Семь копий фильма «Солнце» во Франции собрали больше, чем один из наших блокбастеров с двумястами пятьюдесятью копиями там же.
То, о чем сейчас говорит Андрей Сигле, свидетельствует о том, что часто люди, которые прокатывают кино, они считают публику «дурее себя». Считают, что люди никогда не пойдут смотреть фильм «Солнце».
А.Сок.: -Это касается не только проката, но и телевидения. На телевидении настроения еще более агрессивны по отношению к собственному народу. Здесь проблема еще в том, что разрушена система проката. В России должна существовать национальная система проката. Для нас это абсолютно необходимо, учитывая специфику жизни страны, населения и истории.
Мы говорили о том, что люди пытаются прокатывать блокбастеры и считают, что именно на это народ пойдет. При этом арт-хаусное кино зарабатывает больше денег. Вы прогнозируете какой-то коммерческий успех новому фильму «Александра»?
А.С.: -Мы не говорили об этом, но на самом деле хотелось бы. Должен существовать разный кинематограф: авторский (арт-хаусный) и кинематограф коммерческий. Не всегда люди читают литературу или слушают классическую музыку для того, чтобы напрягать свой мозг и пытаться стать лучше, чище, а не просто развлекаться: ходить в кино, есть поп-корн, пить кока-колу, общаться с девушками и краем глаза смотреть, что происходит на экране. Вышел и забыл. Должен быть и такой кинематограф безусловно. И должен быть кинематограф, который заставляет думать, прививает какие-то интеллектуальные навыки человеку, заставляет работать душу.
А.Сок.: -Для начала я бы даже предложил терминологическое разделение. Существует визуальный товар, под это определение попадает все коммерческое кино, и существует искусство кино, под это определение попадает все то, что создается ради поддержания гуманитарных ценностей, человеческих. Тогда все станет понятно. Визуальный товар продается и покупается. Это должны быть не кинотеатры, а какие-то видео магазины. Не надо вводить в заблуждение публику, надо сразу им говорить, что они смотрят не кинематограф, не искусство кино, а ты потребляешь товар, относись к себе, как к покупателю. Но есть места, где показывают то, что облагораживает тебя, и что учитывает, взращивает в тебе твое человеческое достоинство. Если бы удалось провести такое разделение, много произошло бы в публике изменений. Это непростые вещи для самооценки, самосознания, особенно молодежи. Это должно быть частью по утверждению в стране базовой культуры. Если этой работы не будет, будут все больше укрепляться необратимые процессы. Оптимизма по этому поводу я не испытываю. Там, где нет усилия культуры, там начинается чернота.
То есть люди должны понимать, что если они не будут приходить в определенные места и смотреть определенные фильмы, они превратятся в зверей, условно говоря.
А.Сок.: -Да. Они достойны этого товара, этой похлебки. Хотите хорошую иметь одежду, заплатите подороже. Хотите просто так, идите в супермаркет, покупайте там костюмы. Это фаст-фуд.
А теперь мнение Андрея Сигле. Мне известно, что на съемках фильма «Телец» у вас было что-то вроде конфликта. Александр Николаевич говорил, что он не мог не снять этого фильма. А Андрей говорил, что надо бы заработать какие-то деньги…
А.С.: -Это была дискуссия. Я готов высказать свое мнение. Тот разговор с Александром Николаевичем меня многому научил. Именно после фильма «Телец» я стал задумываться. Что надо работать именно в таком кино, в нем я призван работать. Что такое продюсер, который выбирает тему для фильма? Если существует установка заработать деньги, то сразу отсекаются все темы, касаемые духовного роста, серьезных персонажей. И приглашают не Вишневскую, не Александра Николаевича в качестве режиссера. Идет разговор об усечении тематики. Кино делается год, не так много в жизни лет, чтобы их можно было тратить на плохой кинематограф. Эту идею я из того спора вынес. Нельзя посвящать свою жизнь созданию гамбургеров, лепить их целый день в бесчисленных количествах. Надо думать о том, как ты тратишь свое жизненное время.
А.Сок.: - Сейчас Андрей закончил картину с Костей Лопушанским «Гадкие лебеди». Это еще один шаг в том направлении. Роль Андрея в этой картине велика, это важная картина для биографии Кости.
А.С.: -Хочу сказать по поводу деления на коммерческие кинотеатры и некоммерческие. Надо, чтобы модно было смотреть картины, которые заставляют думать. Не только фильмы, это и литература. Должно быть модно читать хорошую литературу.
В одном из книжных магазинов Москвы я видел такой плакат: «Читать – модно». Но мне кажется, этого не достаточно. То, что делаете Вы, Александр Николаевич, не вполне кинематограф, это визуальные тексты, которые ближе к живописи, которые сами по себе существуют, как мне кажется. Это тексты, которые перерабатывают жизненный материал. Это шум времени. Галину Павловну вы же выбрали, потому что в ней этот шум и живет.
А.Сок.: -Там не только шум, там есть само время. Она – источник времени. Это чудо!
А.С.: -Хочу привести пример. Мы, когда снимали картину «Александра», снимали ее в Чечне, общались с многими людьми, впитывали всю ситуацию, которая там происходила, росли вместе с пониманием этой ситуации.. и Галина Павловна. И вся съемочная группа. Но я был поражен, что вот эта ситуация была уже в тексте картины. Александр Николаевич ее уже предвидел. Когда мы разговаривали с разведчиками, с ФСБшными ребятами, которые охраняли Галину Павловну, тексты были уже давным-давно прописаны Александром Николаевичем в сценарии «Александры». Это настолько реалистично. Хотя это художественный вымысел. Реальные персонажи, реальные проблемы, реальные представления о том, чем эти люди живут. Все эти разговоры заканчивались беседами о жизни, о том, как эти люди себя там ощущают. Это было абсолютно по тексту картины. Меня это потрясло. В отличие от нашего кинематографического представления, заложенного в сценарии, те же самые телевизионные люди, которые там работают, они абсолютно ничего не понимают, хотя находятся там. Будто на другом языке говорят. Мы были потрясены, когда просмотрели несколько сюжетов телевизионных о жизни там. Мы расценили это как некое предательство. Это культурная дезинформация, это было не об этой жизни.
А.Сок.: -Здесь только надо понять, кто является источником этой, условно говоря, неправды, сами журналисты или те люди, которые не дают им возможности написать или сказать то, что они там видят на самом деле. Журналисты о многом могут написать, среди них есть люди, которые по-своему интересны, уникальны, но им не дают возможностей.
Вы говорили о том, что героиня вашего фильма не встречает на своем пути ни одного плохого человека.
А.Сок.: -Да. Это история, где нет врагов, нет отрицательных персонажей, каждого хочется послушать, понять. Мы зашли внутрь, мы не витаем в нашей картине над ними. Противоречия, сложную политическую ситуацию, непростую национальную ситуацию мы не исчерпываем, мы не касаемся этого. Нас интересует направленность нашего абсолютно художественного взгляда. Надо дать возможность себе и другим людям понять и почувствовать те, кто находится там. Тогда может многое, или хотя бы что-нибудь из того, что сегодня нам кажется непонятным, резким, грубым, жестким, станет понятным, исходя из человеческих мотивировок. Сделать каждого персонажа понятным, не чужим – это была задача. Изначально мы хотели сделать картину, где нет чужих персонажей: чеченская женщина, Александра Николаевна, наш солдатик, парнишка чеченец молодой – они все нам понятны. Все свои. Потому что люди очень часто рассуждают в терминах свой - чужой. И когда они смотрят на экран телевизора и видят картины Грозного, такое ощущение, что это город, который не просто в другой стране находится, а где-то в другом мире. Действительно все непросто. Но я хочу подчеркнуть, если ты художественно относишься к каким-то явлениям жизни, особенно тем, что проистекают сейчас, это очень сложно. Всегда проще делать о том, что уже пошло, отжило. Это можно взять в руки, как кристалл, посмотреть с разных сторон. Здесь это не дается с разных сторон. Здесь очень многое живое, оно еще течет, развивается. Поэтому художественным взглядом крайне тяжело работать. Мне всегда сложно, когда я работаю над чем-то, и у меня нет первопроходца – писателя. Идеально, когда до этого есть путь, пройденный писателем, главным мудрецом. А здесь ничего этого нет.
А «Солнце»? У Вас был литературный предшественник?
А.Сок.: -Не было. Поэтому тоже было крайне тяжело. И тоже много претензий к себе как к режиссеру, потому что я вижу многие недостатки, связанные с тем, что кинематографу крайне трудно существовать в условиях этого почти вакуума культурного. Писатель должен идти впереди кинематографиста. Только работа писателя может обезопасить кино от больших ошибок нравственных.
Александр Николаевич, Вы когда начали говорить о проблемах, связанных вообще с местом кинематографа, жизнью людей в структуре культуры, Вы сказали, что было много недостатков в «Солнце», других фильмах. В одном интервью Вы говорили, что у Вас нет ни одной картины, в которой нет недостатков. Каждая новая работа – преодоление недостатков предыдущих.
А.Сок.: -Конечно!
А можно как-то сформулировать, фильм «Александра» - это преодоление каких недостатков?
А.Сок.: -Это очень сложно сказать.
А.С.: -Кроме того, не надо буквально воспринимать эти слова великого художника, которые относятся к себе самому.
Думаю, что это относится не собственно к недостаткам, огрехам, но скорее к недоговоренностям.
А.Сок.: -Нет. Именно профессиональная сторона тоже. Кино – несвободное творчество. Я понимаю, что и у художника, и у композитора, и у писателя есть свои всякого рода сложности, но такое количество препятствий, которое приходится преодолевать кинорежиссеру, и столько потерь, что в этой борьбе происходит, только в кино. Ни в одном другом виде искусства этого нет. Поэтому режиссер должен понимать, что из того, что ты замышляешь сделать, хорошо, если одна треть получается. Если ты самокритичен, то надо делать следующую картину, чтобы то, что ты не смог сделать, в проработке характеров, передаче атмосферы, ритма, этики монтажа…
Что Вы имеете в виду под этикой монтажа?
А.Сок.: -Это сложно в двух словах сказать. Связано это с тем, что не все можно в кино, не всеми средствами можно пользоваться. Монтаж – серьезная хирургия. Это форма насилия над индивидуальностью зрителя. Обратите внимание, все очень постаревшие фильмы постарели потому, что там есть тоталитарная режиссерская монтажная воля. А все фильмы, где проявляется крайняя деликатность в выражении этой воли, живут и живут. Но с другой стороны стареют картины Тарковского. В художественном инструменте кроется много болезней. Некоторые картины могут жить пять-шесть лет и потом куда-то уходить. Понятно, когда театр показывает один спектакль десять-пятнадцать лет, он теряет какую-то суть. Через пять лет ты смотришь на спектакль и ничего в нем не видишь. Но почему из кино куда-то это искусство уходит? Просто какое-то чудо.
А.С.: -Вот это шум жизни. Шум жизни затухает со временем.
А.Сок.: -Надо чтобы жизнь была не вокруг, а внутри.
Мне кажется, это еще связано с пиететом по отношению к кинематографическому авангарду с десятых до тридцатых годов, такой эйзенштейноцентризм.
А.Сок.: -Может быть. Но к этому надо относиться с уважением. Какие бы мы этим картинам оценки не выносили, это азбучные вещи, через которые прошло зрение любого кинематографиста. Не было бы Довженко, не было бы ни кого из тех режиссеров, перед которыми мы преклоняемся. Не было бы Бергмана, не было бы Тарковского. Довженко слишком много сделал в свое время, хотя сегодня кажется, что он не на столько интересен. Пройдет время и станет понятно, кто такой Довженко.
Композитор Андрей Сигле и режиссер Александр Сокуров работают над очень необычным проектом: фильмом под название Александра», главную роль в котором сыграла Галина Павловна Вишневская. Вся картина снималась в Чечне?
А.С.: -Тридцать дней проходили съемки в Ханкале, съемочная группа находилась там. У нас изначально были планы сделать часть картины в Грозном, а потом часть достроить декораций, сделать в Петербурге. Но именно та самая кинематографическая правда, которая отличает картины Александра Николаевича, заставила всю картину сделать там. Непростые условия и с точки зрения безопасности, и с точки зрения проживания всей съемочной группы, но тем не менее это состоялось. На сегодняшний день я абсолютно убежден, что это было необходимо сделать там, потому что каждый день рождались какие-то новые ощущения, новое понимание не только кино, а вообще жизни. Очень многие из людей, которые были там с нами в экспедиции, подходят и спрашивают: «Не планируется ли еще что-то подобного рода, с выездом, с преодолениями?»
Это жажда жизни. Они прикасаются к жизни, не могут без этого больше обойтись.
А.Сок.: -Хотя было немало людей, которые отказались ехать, именно мужчины, женщины никто не отказывались. Боялись мужчины.
А.С.: -Когда прошла съемка, я спрашивал у военных. Они сказали, что это все понятно. Война затягивает. Ясно кто свой, кто чужой, чувство локтя…все приобретает другую ценность. Настоящие ценные вещи, такие как дружба, любовь, семья…У многих, кто служит там, семьи находятся на большой земле, и они живут идеалистическими представлениями о том, что когда-то они туда вернутся. Это совершенно неоценимо с точки зрения выращивания чего-то настоящего в себе. Поэтому съемки картины там – была абсолютная необходимость.
А.Сок.: -Мне приходилось бывать в разных местах. Иногда два или три дня, которые проводишь в необычном месте, потом такое ощущение, что в них вмещается целая жизнь. Потом, когда вспоминаешь, кажется, что прожил долго. Может с этим связано стремление повторить.
А.С.: -Мы, когда прилетели первый раз в том регион, мы прилетели в аэропорт Беслана. Можно десятки раз смотреть кадры хроники захвата школы, заложников, освобождения ит.д. Но только один раз стоит побывать там, зайти в эту школу, почувствовать энергетику этого места, это значительно более сильное впечатление. У меня глубокое убеждение. Что школу эту сносить нельзя. Никакие часовни на этом месте не заменят этого зал. Туда заходишь и чувствуешь страдания этих людей. Огромное количество цветов, огромное количество стихов написано на стенах. Это настоящее место паломничества.
Александр Николаевич, это же не первая поездка в Чечню.
А.Сок.: -Да. Я ездил на несколько дней с группой из Петербурга, когда закончилась еще первая война. Были в Ханкале. Где еще люди жили в окопах, блиндажах, грязь страшная была, все были рваные, голодные.
Какая-то жизнь пробивается сейчас?
А.Сок.: -Конечно. Изменений очень много, они неизбежны, чтобы там не происходило. Потому что люди живут, и не все живут политическими категориями. Сильное впечатление произвели чеченские женщины, мужчины не произвели никакого впечатления. На женщинах сейчас лежит вся тяжесть восстановления.
Для Галины Павловны Вишневской не было шоком то, что она увидела? А.С.: -Галина Павловна мне сказала, когда мы вели разговор о поездке, об обеспечении безопасности: «Андрей, я ничего не боюсь, я пережила блокаду». Хотя скажу, что на всех на нас произвело впечатление то, что мы увидели в Грозном. БТР на улицах, разрушенные дома, люди, живущие в развалинах, восемьдесят процентов безработных людей, ездят и ребята – кадыровцы в черных одеждах и мужики с автоматами, все буквально. Люди в камуфляже, к кому они принадлежат, к военным или к кадыровцам, к внутренним войсками, непонятно. Нас останавливали, и наша охрана не знала, кто нас остановил. И смотришь, а через дорогу идет девочка с бантиками в школьной форме ведет своего братика с ранцем за спиной в школу. Жизнь – как трава, сквозь асфальт прорывается. Люди тянутся к этой нормальной жизни. Они хотят, чтобы закончились взрывы и выстрелы, а они продолжаются все равно. Мы снимали картину, а в соседнем районе автоматные очереди, перестрелка. И были моменты, когда на шесть минут вывозили Галину Павловну на съемочную площадку. Очень опасно. Вся съемочная группа вела себя очень мужественно. Иногда снимали в тех местах, где даже наши ребята ФСБшники ёжились, говоря: «А в этом месте меня ранили, а в этом – убили моего товарища».
А.Сок.: -Был случай, не будет конкретно называть, мы снимали один из эпизодов, эпизод похищения солдатиков наших. И после съемок ко мне подошла молодая женщина, которая там жила в нашем дворе и сказала: «Откуда Вы знаете? Мы вот также поступаем». Точно, как это сделано в картине. Это я так предположил, что так бывает. По поводу Галины Павловны можно сказать, что ей то важно, зачем и с кем ехать. Потому что она прекрасно понимала, что для ее жизни означает вот эта работа.
Вы, Александр Николаевич, когда рассказали об эпизоде с этой чеченской женщиной, мне все же подумалось, что кинематограф является средством познания жизни.. Я прочитал в ваших материалах, что премьера состоится в Берлине, Канне 2007 года.
А.С.: -Нет. В Берлине точно нет.
А в России?
А.Сок.: -Можно и не показывать. Особенной потребности в России в этой картине нет.
А.С.: -Мне кажется, что картину обязательно надо показать. Потому что это желание вникнуть в суть вопроса, понять людей на сегодняшний день это очень важно. Начать понимать друг друга, слышать, чувствовать друг друга. Эта картина как раз об этом.
А.Сок.: -Но она становится диссонансом с тем настроением, приобретающим массовый какой-то характер в стране, когда нет желания понимать, прислушиваться друг к другу. Эта картина может быть таким серьезным диссонансом с общественным настроением.
Мне кажется, что картина прозвучит. И желаю успеха всем вашим совместным проектам. Мне кажется, у вас замечательное содружество.
А.Сок.: -Спасибо
А.С.: -Спасибо.
Программа "Действующие лица", радио Культура, октябрь 2006
